— А я считаю выдумку мисс Добсон удачной, — возразила Дженни, сжимая и разжимая пальцы и руку в локте. — Надо оставить все как есть. Эта деталь действительно делает пьесу чуточку более современной. Но кто сегодня утром был по-настоящему хорош, так это Джонатан, — проговорила она с томлением в голосе. — Его протяжные стоны действительно леденили кровь. Что там первоклашки — я сама почти поверила, что они настоящие! Кстати, вы не знаете, где мисс Добсон раскопала эту пьесу? Кажется, ты что-то говорила об этом, но я забыла детали, — обратилась она к Мелиссе.

— Насколько мне известно, несколько недель назад мисс Добсон производила уборку в сценическом кабинете и по ходу дела залезла в старый шкаф. Там она и наткнулась на эту пьесу. Она прочитала ее, и пьеса ей сразу понравилась. Заглянув в старый сценический журнал, она выяснила, что эта пьеса никогда не ставилась на школьной сцене, хотя ее написала одна из бывших учениц нашей школы — правда, давно, около шестидесяти лет назад. Она стала всех кругом расспрашивать, что да как. Судя по тому, что ей рассказали, все предыдущие попытки поставить пьесу кончались неудачей, поскольку все ученики, которым доставались роли противников ведьм, заболевали какой-то таинственной болезнью. Колдовство, да и только! Вам не кажется, что это и в самом деле странно?

— Да, странновато, — согласилась Джозефина. — И капельку страшновато.

— Ах, не будь дурочкой! — беззаботно воскликнула Дженни. — Я вижу, и вас уже достали все эти разговоры о печени щенков и сердцах новорожденных овечек. Это всего лишь бабушкины сказки. Байки, в которых нет ни слова правды.

Не успела она завершить фразу, как прозвенел звонок, возвестивший о конце большой перемены. Дженни нагнулась над своим завалившимся набок ранцем и стала запихивать в него рассыпавшиеся по полу учебники.